Мы уехали из СССР с 75 долларами на человека. Пять месяцев я торговал на рынках Италии

В августе 1989 года мы уехали из Минска беженцами, и нас лишили советского гражданства. На человека разрешалось взять две сумки и 75 долларов. Вместо визы давали выездную бумажку с твоей фотографией: имеешь право уехать. Тогда был железный занавес, и выехать из Советского Союза было очень сложно.

Те, кто прошел эмиграцию в те годы, все это знают, и им, думаю, будет интересно вспомнить. Остальным расскажу, как мы прожили полгода между СССР и Америкой.

Что мы везли и как две недели в Вене превратились в месяц

Денег у нас не было, поэтому мы взяли то, что, как нам сказали, можно продать в Австрии и Италии: командирские часы, крабы, икру, фототехнику. И консервы для себя. Уезжали мы 28 или 29 августа на автобусе, из Минска через Польшу в Вену. Там мы должны были пробыть две недели. Но случился какой-то сбой, нас заново поставили в очередь, и в Вене мы прожили месяц.

Потом мы перелетели в Италию, и автобус привез нас в Санта-Маринеллу под Римом, в очень дешевую гостиницу. За неделю мы нашли квартиру в Ладисполи. Почти все беженцы из Союза тогда жили или там, или в Остии. Из Ладисполи мы уехали 23 февраля 1990 года, то есть пробыли там пять месяцев в ожидании разрешения на въезд в Америку. Родственников в США у меня не было, и надо было ждать, пока кто-нибудь даст гарантию моей семье.

Как я все распродал, а потом стал скупать обратно

В первый же день в Санта-Маринелле ко мне подошел парень по имени Боря, у которого тогда был такой бизнес, и спросил, что у меня есть на продажу. Я продал ему икру и 20 банок крабов «Чатка» по 4 доллара за банку. Сам я их очень люблю. В Австрии я продал немного: там так не поторгуешь, как в Италии, где торгуют все. В Ладисполи я продавал на рынке. В Риме продал два кольца жены с бриллиантами, одно за 3000 долларов, другое за 2500. Еще продал магазину примерно за тысячу большую крюшонницу венецианского стекла с двенадцатью стаканами и черпаком. Уверен, что сам магазин продал ее намного дороже.

Когда все было распродано, деньги у меня были, а разрешения на выезд все не было. И я решил покупать то же самое, что раньше продавал, и продавать снова. Покупал на рынке в Ладисполи и на рынке в Риме, где другие эмигранты продавали свои часы, фотоаппараты и объективы. Один парень из Москвы продал мне за 25 долларов мопед. Он был высокий, но с колесами сантиметров тридцать в диаметре, и я ездил на нем всюду, даже из Ладисполи в Рим.

Эмигранты еще устраивали поездки в Римини и Сан-Марино. Три-четыре автобуса уезжали в пятницу и возвращались в воскресенье. Мы стояли возле гостиницы и держали товар в руках, а итальянцев приходило очень много. В Риме я стоял в одном ряду с африканцами, которые продавали статуэтки, и точно так же продавал свое. Надо было содержать семью. И надо было быть осторожным: там действовало несколько банд из наших же эмигрантов, которые грабили своих.

Зачем я повез две сумки фотоаппаратов в Удине

Как-то мы с женой встретили в римском автобусе Яшу, моего знакомого из Минска. Он только что получил разрешение и через пару дней улетал. Жалел он об одном. Он собирался съездить в город Удине, где хозяин табачного магазина хотел купить советские фотоаппараты и объективы. Эта техника, киевская и ленинградская, в итальянских магазинах стоила очень дорого. Сам Яша в Удине не был, но пересказал, как ему объяснили дорогу: выходишь с вокзала, идешь туда-то, поворачиваешь налево, потом направо. Я все запомнил и сказал, что поеду вместо него.

Я скупил в Ладисполи и в Риме фотоаппараты, объективы и часы и однажды вечером сел в поезд с двумя сумками килограммов по 15–20 каждая. Ехать надо было всю ночь. В Удине я приехал около полудня, пошел по Яшиному маршруту и нашел этот магазин. Он был закрыт на сиесту. Стояла зима, было по-настоящему холодно, и я ждал с сумкой на каждом плече примерно до половины пятого.

Когда магазин открылся, я вошел и сказал человеку, похожему на хозяина, итальянское слово, которым называют часы. Он повторил за мной. Я назвал по-итальянски фотоаппарат. Он снова повторил, а потом стал звать полицию. Его жена, которая стояла у входа, выбежала на улицу и закричала то же самое. Один раз полиция меня уже задерживала на рынке, и хотя меня отпустили и ничего не забрали, повторять не хотелось. Я закинул сумки на плечи и побежал.

Как незнакомец на «Ауди» купил у меня все

Через пару кварталов я запыхался и пошел шагом по аллее метрах в пятнадцати от дороги. Рядом остановилась машина, новая «Ауди-80», и опустилось стекло. Водитель крикнул, русский ли я и есть ли у меня фотоаппараты. Я ответил, что да. Он велел садиться, открыл багажник для сумок и сказал, что знает покупателя.

Надо объяснить, кто бежал по той улице. Мне был 31 год, и в Минске я был состоятельным и уважаемым человеком. А тут меня с двумя сумками гоняли по итальянскому городу.

Было около половины шестого вечера. Я думал, ехать минут пять или десять. Мы ехали примерно час, и стемнело. В багажнике лежало товара минимум на 15 тысяч долларов, и я решил, что здесь меня и убьют. Наконец мы подъехали к одинокому дому в кромешной темноте, в окне горел свет. Он взял одну сумку, я другую, и мы вошли. Внутри сидело человек восемь мужиков. Я испугался по-настоящему.

Я уже думал: ну все, мне конец.

Мне сказали показывать, что привез. Как покупают итальянцы, я уже знал по Римини. Просишь 20 долларов, он говорит 15, ты 19, он 18, потому что ему надо поторговаться. А потом он платит те 20, которые ты просил, а то и 25: он понимает, что ты бедный и тебе надо на что-то жить. Эти люди спрашивали цену каждой вещи, и если я называл 100 долларов, платили 130. Я продал все, оставил им и сумки и получил процентов на 20–30 больше, чем рассчитывал. Потом тот же человек отвез меня обратно на вокзал в Удине, и я счастливый уехал в Ладисполи.

Что дали мне эти пять месяцев

Все, что я тогда делал, было связано с риском, но заработанное в Италии помогло нам продержаться в Америке в самом начале. Мы попали в Де-Мойн, штат Айова, а через два месяца переехали в пригород Чикаго. Я мог попробовать стать инженером или программистом. А пошел грузчиком, потому что мечтал быть бизнесменом.

Из всех итальянских историй Удине я помню лучше всего, потому что был уверен, что мне конец, а закончилось все хорошо. Люди в том доме оказались порядочными. За пять месяцев в Италии я видел от итальянцев только хорошее. Они знали, что мы уехали из СССР и жить нам не на что, сочувствовали нам и очень помогали. Боритесь, как боролся я, и не сдавайтесь.

Впервые опубликовано как видео на моем YouTube-канале 23 мая 2025. Смотреть на YouTube